- Привет, Оля, я тоже очень рада тебя видеть.

- С самого детства я очень долго мечтала научиться кататься на лыжах, потому что мои родители, по моему мнению, делали это превосходно. Папа был безбашенным лыжником. Когда я была совсем ребёнком, он меня на Альпике Сервис — это мой хоум спот был всегда, когда ещё вообще никто в России не знал, что такое Альпика Сервис, вообще Красная Поляна — это деревня, где доят коров. Вот. Мы уже катались там на лыжах. Точнее, папа брал меня, сажал на палочки и спускал сверху, потому что я была очень маленькая. Потом, позже, когда появились горнолыжные школы, мне очень сильно хотелось, но не было возможности. Потом я сама лично каким-то чудесным образом при помощи определённых людей, моего тренера на тот момент, администрации города, попала на сборы в Швейцарию, самостоятельные сборы, там тренировалась сборная России. Там на меня посмотрели, сказали, что техники нет, нихера нету, но есть железные яйца.

- Да, так и сказали. В общем, только после этого меня взяли вообще в спортшколу, потому что до этого мне отказывали и говорили, что я никто, у меня нет имени, чтобы куда-то отправлять меня на сборы, но они поверили тренеру сборной, и он сказал, что из меня можно лепить, потому что нет страха.

Тогда сборную по пайпу, ещё не было сборной по пайпу, не было сборной по слоупстайлу, это была общая масса, и ещё никто не знал, кто где будет выступать. Просто на спортсменов смотрели и отбирали их, типа: «А ты пойдёшь в пайп, ты пойдёшь в слоп». В общем, я ещё не знала, где я буду кататься, но то, что у меня есть смелость, это они поняли именно когда я первый раз в жизни в Швейцарии увидела пайп. До этого я вообще не понимала, что это такое. Я туда просто посмотрела, как это делают другие, попыталась сделать то же самое. Вот. Ну, в общем, не убилась и ладно.

Как бы так всё и началось просто стремительно, через травмы, через боли, через различные препятствия. И на тот момент моей единственной опорой-поддержкой был директор нашего центра спортивной подготовки. Это Петрос Ервантович Гаспарян. Он меня отстаивал везде и всюду, потому что очень сложно быть спортсменом, у которого нет имени, у которого нет там определённых заслуг за спиной именно в этом виде спорта. Так-то спортом я всю жизнь занималась. Но именно в лыжах, понятное дело, я была просто девочка с улицы, такая прибрелась и чё-то начинает показывать, выскочка. Выскочек нигде не любят. Вот. И он за меня топил кардинально и с президентом Федерации на тот момент это был Король, его уже нет в живых. Приходилось с ним в некоторых моментах спорить, ругаться, с главными тренерами сборной. В общем, мы добились попадания в сборную.

На первых же соревнованиях мне удалось попасть в топ-30, они были в Америке, это вообще был не результат, но для меня это был результат. Что я хотя бы смогла проехать. Это был Кубок мира, ни фига себе! Мне, мне разрешили как раз-таки там участвовать только благодаря вот Петрусу Ервантовичу. Когда я поучаствовала, поняли, что что-то можно сделать, что-то можно вылепить, в общем, пошло-поехало дальше. И, в общем, Кубки мира, чемпионаты и Олимпиада.

- Три года, по-моему. Самый активный период тренировок — это был там с конца 2011-го начала 2012-го, ну, вот вплоть до Олимпиады. Мы вообще не были дома, мы постоянно были на сборах. Моей целью Олимпиада вообще никогда не была абсолютно. Я об этом даже не думала. Это был какой-то юношеский максимализм. Я знаю, что многие спортсмены, они энтузиасты, и не хочется их ни в чём обламывать. Я была такая же. Мне хотелось только кататься, иметь возможность путешествовать за границу. У меня не было такой возможности, ни у меня, ни у моей семьи. Единственный способ был — это попасть в сборную, потому что сборная везде катается, их везде возят, они везде тренируются. Просто жизнь мечты. Сказка. И вот мне нужно было это. Олимпиада — это было какое-то последствие. Я на неё абсолютно не собиралась.

Так получилось, что мы набирали очки. Нужно получить квоту. Нужно было входить в топ-24 мировых лидера, получить, я уже не помню сколько там, больше ста, по-моему, fis-поинтов, которые набираются на Кубках мира на каждом этапе, за каждое место, ты набираешь fis-поинты. Они не должны сгорать, то есть каждый год ты должен это всё подтверждать.

И у России ещё была расширенная квота. Так как Олимпиада проходила в Российской Федерации, сборная России могла привезти больше спортсменов, чем другие сборные. Так как наш вид спорта медалей не обещал, этот вид спорта на тот момент три года только в России существовал, четыре максимум. Никто от нас медалей никаких не ожидал, это было понятно. Конечно, Федерация хотела повести более опытных спортсменов. Не могу на 100% утверждать, я знаю, что порасширяли и могул, ски-кросс, и лыжную акробатику, там ожидали больших результатов, естественно. Вот.

А в нашем виде спорта решили выставить по одному человеку. Один мальчик, одна девочка. Ну, опять-таки, тут вступился мой директор Петрос Ерванович, сказал, что это нечестно. На тот момент я уже с этим всем была согласна. Я должна была быть открывающей, то есть мне об этом сообщили, что я буду открывающей. Меня отправили на сборы в Швейцарию со сборной основным составом, потому что открывающие должны тоже, типа, нормально кататься. Первую половину сбора там все что-то там пытались сделать, а я просто по кайфу в Лааксе каталась, потому что я открывающая. Мне было классно, очень расслабленно. И в какой-то момент меня зовёт тренер и говорит: «Наташ, ты всё-таки попадаешь на Олимпиаду. Всё, давай, типа, соберись и иди давай. Начинаем нормально тренироваться». Как-то всё пошло не по моему плану, наверное. Вот.

Тогда начались звонки, журналисты, интервью постоянные. И начался самый, наверное, тяжёлый период, когда ты под постоянным давлением. Вот это для меня было самое тяжёлое, это то, с чем я не справилась, откровенно говоря. Это вот с этим давлением. На тот момент, когда мы готовились к Олимпиаде четырнадцатого года, картинка была совершенно другая, нежели чем сейчас в современном спорте. У нас были врачи, у нас были массажисты, у нас был тренер по залу, ну, по железу, по тяжёлой атлетике, был тренер по акробатике, был тренер по лыжной технике.

- На трёх человек, да, могли ездить пять-шесть человек персонала. А ещё иногда с нами ездил функциональный диагност. В общем, не спрашивай. Сейчас такого нет, потому что типа нету денег. Вот. Это было классно, мы чувствовали себя комфортно, мы чувствовали себя нужными, настоящими спортсменами. Это придавало, если честно, сил. Ты понимал, что это не какой-то там, что ты там сам для себя пытаешься чего-то добиться, а было как-то казалось, что там вот страна для тебя что-то делает, старается, целый состав тебе персонала дали. Было прикольно.

- Если не брать конкретно старт, а просто общую атмосферу Олимпийских игр, то это был какой-то праздник жизни, вообще отдельная жизнь, где были спортсмены со всего мира, все между собой общались. Вообще, вот сейчас дам такую маленькую ремарку, сразу скажу, моё мнение, на сегодняшний день Олимпийских игр не существует. Последние нормальные Олимпийские игры были в 2014 году. Всё, что было после, я считаю, что это жалкое подобие. Это моё личное мнение, и я вот лично так считаю. Потому что потом такого не было, как было в Сочи. То есть это был какой-то праздник жизни, все жили душа в душу, все спортсмены кушали там в одной столовой. Это было супер-шикарно, гуляли по Олимпийской деревне. Вообще была создана какая-то среда, как будто ты... я даже не знаю. Какой-то вот отдельный город, просто вот планета, которая называется Олимпийские игры. И ты вот в ней существуешь.

Это было настолько классно, и ты чувствуешь настолько колоссальное уважение к себе как к спортсмену. И ты с таким же уважением относишься ко всем, кто там есть, и волонтёрам, потому что, блин, так как волонтёры работали в Сочи, я вообще не знала, что так, что можно настолько с энтузиазмом подходить к этому делу. Эти люди были настолько открыты, они просто отчасти реально сделали. Я раньше так не считала, я была, наверное, более высокомерной в каком-то плане. Но я считаю, что эти люди сделали эти игры, они были с горящими глазами, и, пожалуй, нам, спортсменам, может быть, в некоторых случаях надо было брать с них пример, насколько эти люди стремятся быть ближе к этому событию. А ты, находясь внутри там где-то в своих страхах, переживаниях, вообще не можешь даже сконцентрироваться.

Перейдём к самой Олимпиаде в плане старта. Это был самый страшный стресс, самый страшный мой старт и самый, наверное, нет, второй по провальности во всей карьере. Потому что мои физические способности, моя техника позволяла сделать гораздо больше, чем я сделала, а не дал сделать просто элементарный страх, сомнения в себе и неготовность моей психики к подобного рода соревнованиям.

Ещё я считаю, что неправильно поставлен тренировочный процесс — это я говорю как тренер. Потому что на момент Олимпийских игр, если взять нашу физическую подготовленность, то мы подошли к Олимпийским играм максимально уставшими. Этого допускать нельзя. Спортсмен должен подводиться к важному старту в пике своей готовности и в пике своей физической силы. У нас было наоборот, мы были вообще в минусе. До самого старта, с нас выжимали по максимуму. И, конечно, я не была готова к этому старту.

- Ну, честно, пайп как пайп были и похуже, откровенно говоря. Мы катались в Канаде, там проходил Кубок мира, это было какое-то корыто вообще. Нет, в Сочи была классная форма, был классный радиус, это прямо был суперпайп с большой стеной, какой она должна быть, с правильным градусом вылета, то есть ты хорошо приземлялся. Естественно, погода, да, погода — это ошибка была, так скажем, конструкторов, наверное, тех, кто решили вообще фристайл-парк строить на этой высоте, потому что было изначально понятно, что в это время года на этой высоте слэш, там нет минусовой температуры. И в пайп, насколько я знаю, было втоплено большое количество денег, чтобы вообще он дожил до Олимпийских игр. У нас отменялись официальные тренировки, то есть мы не катались. У нас были они, но их было меньше, чем должно было быть, потому что пайп разваливался, и боялись, что он просто не доживёт. Но его выдержали, да, там появлялись дыры, но тем не менее нормально засолили, там использовали какие-то специальные технологии дорогущие какой-то там заморозки. Ну, не суть. Выжил и выжил. Сама конфигурация Пайпа была идеальная. То, что погода подвела, да.

- Ну, на мировоззрение не сказать, что как-то повлияли сами игры. Повлияло то, что было после: осознания того, что после Олимпийских игр ты как спортсмен уже никому не нужен. То есть ты просто мясо. После Олимпийских игр я стала тренером. Моей задачей это было доводить спортсменов высшего звена до максимального результата. Тоже много всего узнала на опыте. Это тоже сильно повлияло на моё мировоззрение. В плане работы ещё я была больше как администратор, и менеджер. То есть я и конструировала сборы, и делала визы для спортсменов, и проводила тренировочный процесс.

- Организовывала чемпионат России по сноуборду и финал Кубка России по сноуборду, да. Была заместителем главного судьи, так как я ещё не имею права по документации быть главным судьёй. Но на мне лежали все оргвопросы. Во-первых, так как я занимала официальную должность судейскую, во-вторых, так как я представитель региона, принимающего эти соревнования. Соревнования проходили в Сочи. Работы у меня было много.

Честно говоря, когда я работала в ЦОПе, это Центр Олимпийской подготовки, там было много работы, которая даже, может быть, не касалась спортсменов. Я выполняла личные поручения директора, мне это очень нравилось. И вообще ему огромное спасибо, он меня прокачал по максимуму всему, что я сейчас умею: это и ведение переговоров, и презентации, и проекты, и знакомство с очень важными крупными людьми. Также я стала, это если брать коммерцию, я стала VIP-тренером, VIP-инструктором. Ко мне обращались тоже разные люди: и министры, и бизнесмены, и олигархи, и кто только не обращался. Это тоже большие знакомства, общение, тот круг общения, который мне был необходим для, видимо, дальнейшего роста, который у меня произошёл в будущем, когда я уже оставила спорт, оставила всё, что связано с государством вообще.

- Был период, когда я стала выигрывать много соревнований коммерческих разных. Поначалу это был и пайп, в том числе, потом это были FWQ. Потом я вышла замуж, поняла, что я просто хочу кататься. До этого мы ещё снимали, ездили всякие ролики, и мне казалось, что это круто, иметь много спонсоров, что тебе заплатят, и ты поедешь куда-нибудь кататься. Но как-то я с этого выросла и поняла, что я хочу зарабатывать столько, чтобы я сама решала, куда мне ехать кататься и что мне делать, вообще кататься мне или сидеть пить глинтвейн. Вот. И это стало стимулом к завершению вообще карьеры, потому что я поняла, что мне достаточно. У меня три образования. И как бы уже есть много наработок, и мне достаточно.

Я поняла, что лучше я пойду к тому, то, что приведёт меня к моей мечте и цели. Спонсоры меня к этому не приведут. То есть ты всё равно зависимый. Очень захотелось быть независимой. Это очень круто, когда ты независимый. И это самый главный стимул и сейчас по сей день для меня двигаться дальше. То есть получать то, что я хочу получать.

- Двояко. Это классный опыт. Если б не Олимпиада, я не была бы этим человеком, который я есть. Это какой-то прямо восклицательный знак внутри меня, который не даёт мне забыть, кто я есть. То есть из ничего попасть на Олимпийские игры. Я считаю, это заслуга.

- Очень много людей, которые тыкали мне и говорили, что это всё херня, тебе вообще повезло, и вообще каких только слухов про меня не пытались распространить. Но я-то знаю, что это не так. И именно благодаря этому я знаю, через что я прошла, это знаю я и знают мои близкие. И поэтому я считаю, что да, это круто, и я молодец, что у меня это получилось, и это даёт мне стимул идти дальше. Я знаю просто, что я могу.

Другая сторона — это травмы. Это травмы, это серьёзные травмы, это травмы позвоночника многочисленные, это переломы, это вывихи, это растяжения, притом те, которые не дают мне сейчас спокойно жить. Это то, что не лечится ни оперативным, никаким путём. Сейчас у меня, допустим, два колена под операцию, но я её не делаю, потому что я сейчас не в профессиональном спорте живу, я нормально хожу, опухает периодически, ну и ладно как бы, проходит. Когда прижмёт совсем, я прооперируюсь. Много чего было, и это сейчас в моём возрасте, мне сейчас только, можно сказать только 32, но я это чувствую уже капец как. А профессиональный спорт, он не бывает полезным, поэтому двоякая ситуация.

Олимпиада — это и хорошо, и в то же время это плохо. Вот знаете, когда родители говорят «Отдать ребёнка в профессиональный спорт или нет?», вот если это про здоровье, то нет, это я сразу могу дать подсказку, если про результат, то да.

- @nata_makagonova

- Пока!